Бруклин и Даунтаун. Лоск браунстоунов и неистовство корпораций.
На следующий день мы, по уже отработанной схеме, запасаемся круассанами с молоком и чинно шествуем на восток — к Ист-Ривер, пока не достигаем причала на 34-й улице. Это наша отправная точка перед новым рывком к месту дислокации: мы намереваемся смотаться на Лонг-Айленд, в сторону Бруклина.
Чтобы добраться туда с острова Манхэттен, можно было бы, разумеется, воспользоваться метро или вызвать такси, но мы безапелляционно отдаем предпочтение парому через Ист-Ривер. Честно говоря, это, пожалуй, лучшее, что может предложить местный общественный транспорт: комфортно, спокойно и с видом на миллион долларов, хотя стоимость проезда просто смешная.
Кстати, билеты нам достаются просто так — какой-то парень выудил лишние из автомата и, не колеблясь ни секунды, сунул их нам в руки. Совершенно безвозмездно. Это не единственный раз, когда мы бесплатно пользуемся транспортом NYC (о чем еще скажу).
После бодрой и живописной речной прогулки мы оказываемся в Дамбо — небольшом районе, уютно расположившемся между Бруклинским и Манхэттенским мостами, которые впечатляют не меньше, чем римский Палатин или дворец Топкапы.
Оба моста — исполины, чудеса инженерной мысли, воздвигнутые во времена, когда почему-то считалось важным строить на века.
Издали они кажутся брутальными и громоздкими, но при ближайшем рассмотрении удивляешься их изяществу и щедрому оформлению.
Некоторое время мы петляем по переулкам в поисках Washington Street, чтобы лицезреть знаменитый вид на массивную опору Манхэттенского моста, величаво возвышающуюся в просвете между двумя одинаково мрачными стенами из канонического красного кирпича, а затем наведываемся в Time Out Market — вооружиться классическими американскими бейглами для дальнейшего штурма набережной. Выбор блюда продиктован скорее познавательной целью, нежели поисками гастрономических изысков.
После шумного фудкорта особенно приятно пройтись по Brooklyn Bridge Park и неспешно насладиться видами на финансовый район Манхэттена и Ист-Ривер. Где-то вдалеке маячит Статуя Свободы, а к ней устремляется паром с очередной партией незадачливых туристов. Не имея четкого плана на те несколько часов, что мы отвели Лонг-Айленду, мы сперва выходим на променад по набережной, а затем, перейдя по мостику над хайвеем, погружаемся в атмосферу старинных браунстоунов и бесконечно уютных улочек кинематографичного Brooklyn Heights.
Благородные кварталы этого района впечатляют тихой роскошью и царящей повсюду безмятежностью, столь далекой от привычного образа шумного мегаполиса. Какой же, в сущности, разный этот Нью-Йорк.
Браунстоун — это здание из красного кирпича с высоким крыльцом, выходящим прямо на тротуар, — довольно типичный для США тип застройки и, разумеется, давно прописавшийся в американском кино. Именно на ступенях таких домов герои бесконечно выясняют отношения, тешатся, бранятся и размышляют о жизни.
Кроме того, мы обнаружили в этом районе несколько деревянных домов — редкость для Нью-Йорка и подлинное наследие XIX века, каким-то чудом уцелевшее среди джунглей бетона и стекла.
Гулять по Brooklyn Heights, конечно, прекрасно, но осознание того факта, что рядом не припаркован твой собственный Cadillac Escalade или, на худой конец, Chevrolet Suburban, слегка докучает: поневоле начинаешь чувствовать себя чужаком в этом районе, тогда как хотелось бы — владельцем недвижимости.
Потому-то мы, получив изрядную порцию эстетического удовольствия и умиротворения, прокладываем курс обратно — в Даунтаун Манхэттена, через пресловутый Бруклинский мост.
Полчища туристов — пожалуй, главная проблема моста. Но даже такое досадное обстоятельство не должно вставать на пути настоящего городского исследователя: Бруклинский мост того стоит. Нам, к слову, повезло — в мартовский день народу все-таки меньше обычного. Хотя временами все же приходилось потолкаться, ощущая себя в гуще какого-то необъявленного события.
Виды с моста ошеломляют. С каждым шагом ты приближаешься к чему-то не просто величественному, а по-настоящему грандиозному — к средоточию мощи, власти и силы. Думаю, та самая дама, умеющая читать человеческую ауру, увидела бы здесь исполинский энергетический фонтан. Я его не видел, но отчетливо чувствовал.
И чем ближе мы подходили к Даунтауну, тем сильнее становилось ощущение, что я нахожусь в центре цивилизации, довлеющей над всем остальным миром. Ну, разумеется, не вселенского масштаба — это уже было бы космическим хамством, — но в пределах планеты Земля вполне. Хотя, полагаю, те, кто бывал в Гималаях, со мной не согласятся.
Горы я тоже люблю, но это другое: там безраздельно правят силы природы, а здесь, в финансовом центре, — абсолютное могущество доллара.
На той стороне Ист-Ривер мы оказываемся в Финансовом районе; наша цель — Уолл-стрит. Немного передохнув в City Hall Park — компактном, но удивительно уютном сквере, — мы отправляемся вглубь зловещих чертогов, где всем заправляют глобальные банки и международные корпорации.
Узкие улицы и отвесные стены небоскребов производят впечатление каньона, вытесанного тщеславием. Атмосфера здесь двоякая: одновременно пугающая и чарующая. Кажется, будто слышишь, как корпорации переговариваются между собой на языке цифр и контрактов, а воздух буквально заряжен стяжательством и биржевой одержимостью.
Прошвырнувшись по знаменитой улице, мы решаем возвращаться в Мидтаун пешком — через Civic Center, где расположены монументальное Муниципальное здание и Верховный суд. Каменные символы власти и закона, массивные и помпезные, они напоминают могучие постройки сталинской эпохи.
По пути мы заходим в Чайна-таун с весьма прагматичной целью: отведать шанхайскую кухню — ну и заодно посмотреть, что там у них да как.
Но, увы, нам не везет: очереди в лучшие рестораны оказываются непреодолимыми. Что ж, Нью-Йорк умеет ставить преграды.
Впрочем, китайский квартал щедро одаривает нас другими впечатлениями — шумными лавками, густыми запахами специй и уличными сценами, вполне достойными отдельного спектакля.
Завершаем вечер мы в Madison Square Park — уютном островке зелени и мягкого света фонарей. Город к этому часу не стихает, но заметно меняет тональность, и это уже другая, вечерняя музыка Нью-Йорка.